Можно ли сеять браслеты?

Браслеты сеять нельзя!

А то вырастет браслетовое дерево. 

А оно очень быстро растет. Потом ветвями касается земли, укореняется и оттуда опять растет. Как дерево баньян, но только в сто раз быстрее. Оно заполоняет всю сушу, и может задушить все живое. 

Но есть специально сделанный инопланетный укроп (борщевик). Он этого не допустит. Он для этого тут, на Земле, и тусуется, чтобы не допустить распространения браслетового дерева!

Браслеты вообще странные какие-то. Бывает, что они на руку незаметно заскакивают, и сидят там себе тихо, как маленькие гризли, пока их не обнаружили.

А бывает, что в какой-нибудь укромный уголок заползут, вытянутся там и засыпают. Тогда их найти трудно. Но возможно. Для этого обычно используется фен. Им сушат мозги, а высушенные мозги охотно воспринимают влагу. Поток воздуха с определенной влажностью циркулирует по помещению равномерно. А если браслет в укромном уголке заснул, то эта циркуляция нарушается, и в потоке воздуха с определенной влажностью возникают минипотоки с влажностью неопределенной. Это происходит в связи с тем, что спящий браслет создает некоторое сопротивление и турбулентность. По этим проявлениям браслеты обычно и находят.

Браслеты еще (редко, конечно, но тоже зафиксировано в летописях) пропадают на улице. Если такая пропажа обнаруживается в квартире, то можно выйти на балкон, закрыть глаза и, потихоньку втягивая воздух, попытаться унюхать браслет. Браслет, потерявшись на улице, обычно в первое время издает резкий специфический запах, похожий на сильный запах миндаля (именно поэтому его в миндалевой роще найти очень трудно).

Этот запах облегчает воздух, который сразу же устремляется вверх. Поэтому унюхать бралет можно только сверху, например, с балкона. Балкон очень удобен для этих целей… Удобен, конечно, тем, у кого он есть. У некоторых не то, что балкона, крыши-то нет… Снесло, видать, за ненадобностью.

Но есть одна опасность!

Если человек выходит на балкон с целью унюхать потерявшийся браслет, то прочность соединения балкона к стене существенно уменьшается, и увеличивается вероятность того, что балкон может обвалиться…

 

КЛЯТВА

     … Путник с рюкзаком за плечами спокойно пересекает пустыни и моря. На пути к тому свету нет преград. Расступаются океаны и раздвигаются горы.

     Мужчина, умерший пару дней назад, прожив честную и достойную жизнь, неторопливо идет вперед. Он созерцает земные пейзажи и мысленно прощается с ними. В рюкзаке – самые дорогие и памятные вещи. Записка, несколько фотографий, бумажник, который подарила любимая, серебряный портсигар, доставшийся от деда, блокнот, исчирканный небольшими размышлениями, пара книг…

     Путник перебирает воспоминания, словно укладывая их в своей голове. Пустыня впереди. Нещадное солнце больше не обжигает, поэтому шагать по таким просторам – одно удовольствие. Усталость тоже теперь не властна. Удивительно радостное и незнакомое ощущение пути в рай.

     Вдалеке показались врата. Огромные, кажется, они выше неба. Вот и тропинка уже превратилась в широкую дорогу. Асфальт мягкий, похож на ковер. Возле врат – домофон. Оглянувшись напоследок назад, мужчина вздыхает, и, перекрестив в воздухе пройденный путь, нажимает на кнопку.

     — Кто? – ленивый голос спрашивает путника.

     — Я. Дошел вот.

     — Рано еще. Заселение после двенадцати, свободных мест пока нет.

     Мужчина в недоумении потирает лоб и молчит. Потом нажимает кнопку домофона еще раз:

     — Простите, а можно пока посидеть в холле?

     — Ну заходи, — разрешает голос и врата открываются.

     Мужчина проходит в абсолютно белый свет и зажмуривается.

     — Я ничего не вижу! – обращается он к пространству.

     — Карточку на защитные очки получите при заселении! – кто-то проходит мимо него. – Пока заполняйте бланки.

     — Как же я буду их заполнять, если я ничего не вижу? – разводит руками мужчина.

     — М-да… Дела… Потом заполните тогда. Пока учите клятву! Присягнуть надобно будет.

     В ушах мужчины тут же зазвучал тяжелый рок. Удивлению путника нет предела. Таким он рай и представить себе не мог. Сомнений в том, что он в раю и быть не могло. Ведь его жизнь всегда была примером и образцом правильного пути добропорядочного христианина. Он покорно вслушивается в хриплый голос, наложенный на ритм басов. Клятва похожа на злую шутку или тяжелую иронию.

     — Выучил, — обреченно потирает уши мужчина, когда смолкает музыка. – Можно мне присесть, что ли?

     — Садись, — отвечает ему кто-то и ржет.

     — А куда? – разводит мужчина руками по сторонам, стараясь нащупать что-нибудь в пространстве.

     — Куда хочешь, тут один хрен – пусто везде.

     — Скоро двенадцать? – с надеждой спрашивает мужчина.

     — Скоро, скоро… Мужчина продолжает стоять с закрытыми глазами. Пробует их приоткрыть время от времени, но свет слепит его.

     — А сколько сейчас времени? – не выдерживает он снова.

     — Кто его знает, — задумался кто-то. – Его здесь нет.

     — А как же я заселюсь? – нервничает мужчина, побаивась вечного стояния.

     — Не ссы. Терпению учись. Клятву принеси сначала.

     — Как? – спрашивает мужчина. Раздается минусовка.

     — Пой, — требовательно говорит кто-то.

     — Я не умею, — испуганно отвечает мужчина.

     — Научишься, — обнадеживает его кто-то. – Начинай!

     — Это издевательство, — недоволен мужчина.

     — Да нет. Это только кажется тебе, что издевательство. Ты воспринимай это иначе.

     — Как?!

     — Как клятву. Пой давай.

     Мужчина послушно поет много-много раз. Мимо нот и тональности, он снова и снова начинает сначала.

     — Больше не могу, — устало говорит он. – Дайте передохнуть.

     — Устал? – сочувственно спрашивает кто-то, выключив музыку.

     — Надоело, — искренне отзывается мужчина.

     «Господи, скорее бы мне очки получить», — думает он.

     — Конечно, конечно. Возьми! – мужчине протягивается рука с очками.

     Мужчина, обрадовавшись, надевает их, открывает глаза и вновь зажмуривается. «Темные, Господи!» — просит он.

     — Опа, накладочка. Извини, — вновь протягивается рука с очками и тут же раздались удаляющиеся шаги.

     Мужчина надевает темные очки. Но пространство из ярко-белого просто становится серым. Мужчина оглядывается вокруг. Видит молодого парня неподалеку, кивает ему. Парень в ответ добродушно улыбается:

     — Поем дальше?

     — Нет. Позже, — растерянно говорит мужчина. И уточняет: – Я в раю?

     — Где?! – удивленно переспрашивает парень.

     — В раю..? – упавшим голосом повторяет мужчина свой вопрос. Отчаяние вдруг охватывает его.

     — А что это?

     — Ме… Место, где живет Бог, — заикаясь, объясняет мужчина.

     — А-а-а, ну да, — соглашается парень. – Тогда, в раю. Бог-то здесь.

     Мужчина облегченно переводит дух и пытается собраться с мыслями.

     — Погоди-ка, ты сказал, что свободных мест нет. Кто-то должен отсюда выселиться, что ли?! – поражаясь своим мыслям, спрашивает мужчина.

     — Ага, — кивает парень.

     — Куда?! – изумляется мужчина.

     — Не знаю, — пожимает парень плечами. – Надоедает здесь кому-нибудь, вот и уходят. Здесь никого силком не держат.

     — В ад?!

     — Ну, если бронировали заранее, то и туда можно. Наверное, — деловито размышляет парень. Потом переспрашивает: – А ад – это что?

     — Там… Там… Дьявол, — в полном ступоре пытается объяснить мужчина.

     — Так она тоже здесь, — говорит парень, соглашаясь. – Значит, здесь и ад есть.

     Мужчина стоит, уставившись в бесконечное пространство, и молчит.

 

КУПИТЬ ПЕСНЮ!

Беглец

Алгебра Слова

Беглец

Главный герой романа еще не знает, что с ним произойдет после того, как он подберет на улице обыкновенного котенка. Жизнь перевернется с ног на голову с появлением этого существа, оказавшегося не в своем мире.

Иногда ангелы спускаются к нам, но выжить в непривычных условиях не для всех оказывается посильной задачей.

Они страдают сами и заставляют страдать окружающих, которые их полюбили.

Прежде чем начинать отношения, убедитесь, что перед вами – человек. Прежде чем завести домашнего питомца, убедитесь, что перед вами – животное.

Иначе ваша жизнь превратится в ад. Чувства и мысли начнут материализоваться и приобретать форму. Какой она станет по содержанию – не знает никто. Клубок противоречий из невероятных событий придется разматывать. Но есть вариант, и просто разрубить его, добравшись сразу до того места, с которого все и началось.

60.00 руб. Читать фрагмент Купить книгу

Ошибочка вышла

Шел партизан по лесу. Смотрит, на ветке ели висит шарик. Он его берет, а шарик ему говорит:
— Ты кто?
Партизан отвечает:
— Я партизан. Врагов тут, в лесу, отслеживаю и убиваю.
Шарик сморщился и спросил:
— А сам как, когда врагов убиваешь? Хуже не становится от этого?
Партизан удивился, пожал плечами, и ответил:
— Нет, конечно! Мне лучше становится! Враги же на мою Родину напали!
Тут шарик в руках партизана завибрировал, вырвался из рук и улетел в небо. Потом свысока обернулся и сказал партизану:
— Дурак ты. Нет у тебя никакой родины и никаких врагов. И тебя самого нет. И ты, и твои, так называемые, враги — составные части единого организма. А ты его заставляешь болеть. 
Партизан растеряно посмотрел на шарик и крикнул:
— А что же мне делать?
Но улетел шарик. А партизан ничего не успел сделать. В голову ему попала пуля, выпущенная из винтовки одним из тех, кого он считал врагом

 

Что такое хор Ошо

Ошо был не один, вообще-то. У него было много родственников. И все они носили фамилию Ошо. А когда они собирались бухать, то пели за столом блатные песни. Они очень хорошо пели. И соседи звали это пение "Хор Ошо". Потом, как обычно, забылось, откуда всё это взялось, а слово осталось.

Подфартило

— Тропинкин! Где твоя тропинка? — закричали из-за угла два шустрых пацаненка из младших классов. Высокий худой подросток с густой шевелюрой ярко рыжих волос беззлобно рассмеялся и шутливо замахнулся. Пацаненки мгновенно скрылись из виду.

Тропинкин подошел к тому месту, откуда только что выглядывали ребята, и неожиданно запнулся о неизвестно откуда взявшийся маленький сундучок. Он переместил за спину школьную сумку и присел, рассматривая найденное.

Сундучок был темно-зеленым с медными полосами, опоясывающими его по бокам. Тропинкин дотронулся до  сундучка рукой, и вдруг крышка  совершенно неожиданно мягко открылась. На дне сундучка лежал блокнот.

Тропинкин открыл его и прочитал: "Везение раз  — Пятерка". Он пожал плечами, попытался открыть следующую страницу, но она почему-то не открывалась. "Заклеено, что ли?, — удивился Тропинкин, — Ладно, потом разберусь. Спешить пора, а то на урок опоздаю". Он забросил сундучок вместе с блокнотом в школьную сумку, и поспешил в класс. 

Едва успев сесть и достать тетрадь с учебником, он с удивлением увидел, что в классе кроме него никого не было. Он с тревогой огляделся: "Я что-то перепутал?".

Дверь открылась, и в класс вошла Алевтина Петровна. 

— Здравствуйте, дети! — торопливо поздоровалась она, не глядя в класс, прошла к учительскому столу и, аккуратно положив журнал, подняла глаза.

— Здрасти, — вежливо буркнул Тропинкин.

— А… — Алевтина Петровна растерянно посмотрела на него. — А почему ты один? Где остальные?

— Их смело… — неожиданно для себя самого ответил Тропинкин.

— Как смело? Куда смело? — непонимающе смотрела на него Алевтина Петровна.

— Ветром смело. Веет бело. Вьюжит и кружит, и вертит метель… 

— Что? — она удивленно посмотрела на Тропинкина. — Ты знаешь стихотворения Музыканта? Никогда бы не подумала. Молодец!

— Ну… — смущенно протянул Тропинкин. Он не знал никакого музыканта и никаких его стихотворений. Он сам не понимал, что за набор слов только что проговорил. 

— Надо же, — Алевтина Петровна подошла к нему и растроганно взяла за рукав куртки. — Музыкант ведь обычно не пишет стихотворений. Разве только для песен. "Ветром смело", это, пожалуй, его единственное стихотворение, написанное не для музыки…

— Да?

— А откуда ты знаешь это стихотворение? Ты разве читал сеть?

— Какую сеть? — Тропинкин ничего не понимал. Какой-то непонятный музыкант. Какая-то еще менее понятная сеть, которую можно читать.

— Музыкант, персонаж романа, который называется "Сеть"…. — задумчиво произнесла учительница и добавила; — Да не путай ты меня. Если ты знаешь "Ветром смело", значит ты знаешь, кто такой Музыкант. Честно говоря оы меня удивил. Никогда бы не подумала, что ты читаешь такую изысканную литературу, которой являются произведения алгебры слова…

Тропинкин начал подозревать, что у него начинается легкая степень помешательства. Непонятно откуда взявшийся набор полубессмысленных фраз, который Алевтина Петровна приняла за стихотворение  музыканта из романа "Сеть". Полубредовое словосочетание "произведения алгебры слова"…

— К-к-какой алгебры слова? — заикаясь робко переспросил он.

— Обычной! — учительница улыбнулась, раскрыла журнал и поставила напротив фамилии Тропинкина жирную пятерку.

Тропинкин, открыв рот, смотрел на Алевтину Петровну, которая никогда не отличалась особенной любовью к ученикам и которая почти никогда никому не ставила пятерки…

Дверь в класс распахнулась и в помещение ввалилась ватага одноклассников.

— Почему это вы все опоздали на урок?! — строго спросила учительница, когда класс расселся по местам.

— На какой урок? — удивленно ответила вопросом на вопрос бритая девушка в красных очках, сидящая верхом на первой парте с указкой в руке. Указка была длинная, связанная синей изоляционной лентой из двух кусков сломанной деревянной линейки…

Алевтина Петровна растерянно посмотрела сначала на указку, потом на бритую девушку: "Мне это снится? Ничего не понимаю. Бред… Или какая-то непонятная мне игра?"

 

Он камнем фундамента был,
Но время и возраст
Сыграли с ним в пыль
И сделали воздух.

Статус кво пустоты

Если Тебе нравится получать знания, значит, для Тебя это и есть "Путь".

Главное, не смотреть через свою призму на других, т.е. не судить о ком-то со своей точки зрения, не навязывать свои наклонности в качестве шаблонов.

Нравится учиться — учись. Но это не значит, что это всем должно нравиться.

Кому нравится деградировать — пусть деградирует. Это его "Путь". Он для этого появился на свет.

Одно уравновешивается другим. Если не будет тех, кому нравится деградировать, значит, не будет тех, кому нравится развиваться.

Приведение всех к общему знаменателю — ноль движения для всех. Болото. Статус кво пустоты.

Бог создал людей… марионетками

Бог создал людей, управляемыми собой. Как марионетки. Или вот как фигурки с дырками в голове, к которым подсоединена трубочка, по которой им вливается божественная энергия от Бога, и через которую он ими управляет.

Не полностью управляет, но иногда ограничивает. А людям неохота было иметь ограничения. Они сказали, "Ну на хрен, убери трубочки, мы не хотим иметь дырки в башке, не хотим, чтобы ты нас хоть в чем-то ограничивал!".

Бог обиделся, вынул трубочки, плюнул и послал людей нах. Говорит: "Суки вы неблагодарные! Еб..сь тут сами теперь, как хотите. Я не буду вам помогать!" А люди говорят: "Сам пошел нах! Мы и без тебя обойдемся, без твоих ограничений!"

А когда трубочки-то убрались, то дырки в башке стали постепенно зарастать. Люди свободу получили, но к ним перестала поступать божественная энергия, которая раньше поступала через трубочки и дырки в башке.

Энергия от Бога была основная. Вся остальная энергия — от пищи, от дыхания и от солнца недостаточна, и она другого качества. Люди стали испытывать энергетический голод. Вся хрень тогда и началась — стали рожать в муках, кусок хлеба добывать в труде, болеть стали, умирать и стареть.

Дрова, уголь, нефть, газ, … че только не придумывали, чтобы энергию получать, но это не помогало. Все старели, болели и сдыхали. Таким образом и пошло развитие цивилизации, от свободы к поиску источника энергии, которого люди лишились, получив свободу.

Кстати, Бог создал человека по своему образу и подобию. То есть Бог тоже с дыркой в башке и трубочкой от другого, более верхнего "Бога". И он тоже от него отлепился, в свое время, послав того нах.

И так до бесконечности. Все в цепи. Кроме одного существа.

На самом деле не Бог главный, их много богов этих, бесконечно много, и в то же время конечно мало, потому что они замкнуты в цепочку (кольцо) или в спираль, проектируемую на плоскость. А плоскость эта — возможность понять происходящее. Интерпретация.

А существо, которое вне этой херни, Он… ну, типа, дьявол, что ли. Хотя нет. Какой он дьявол? Он же не плохой. Правда, и не хороший. ПРОСТО он МИМО ШЁЛ…)))))

 

про мир

Жил-был бизнесмен. Он шел как-то по грязи около овец. 

Грязь издавала звук от левой ноги: "БИЗ".

Грязь издавала звук от правой ноги: "НЕС".

Овцы блеяли: "МЕ".

А где же "Н"? — подумал бизнесмен. И тут ему неожиданно пришло в голову, что никакого "Н" нет. Не в данном случае нет, а нет вообще. "Да ведь не только "Н" нет!" — вдруг понял он. "Вообще ведь ничего нет! — поразила его внезапная догадка, "Нет овец, нет грязи, нет меня, а бизнес, это всего лишь "дело", а "мен", это всего лишь человек…"

 

Не догадывался бизнесмен, насколько близок к истине он оказался в своих размышлениях. Нет ничего за исключением ДЕЛА, которое создало человека, чтобы он его делал, заодно и грязь с овцами, чтобы человеку не было однообразно делать дело. Но на самом деле, все эти овцы и грязь — декорации спектакля, который разыгрывает воспаленное воображение в мозгу больного человека, мечущегося в лихорадке на мокрой от пота постели…

— Мам… — проснулся мальчик.

— Спи, маленький, — погладила его по голове мать, — Спи! 

— Там я не доделал… Мир. Он неполный.

— Спи. Завтра новый сделаешь.

И мальчик заснул. И сделал наутро новый мир. Из пластилина. А старый забыл. Ну и ладно. Старое никому не нужно. И Богу тоже.

— — — — — — — — — 

Но и с этим, новым миром, который мальчик утром сделал из пластилина, он недолго играл. Скоро ему надоело

 

 

Про енота и про… явление доброты

Жил-был енот. Он был добрый, но маленький. И поэтому свою доброту ни в чем толком проявить не мог. Он пытался, но никто не замечал ни его, ни его доброты. Тогда енот решил вырасти.

Он попросил великого степного духа, чтобы тот увеличил его. Дух, пожал плечами (или что там у духов есть) и увеличил енота. И тогда енот стал делать… только то, что он стал делать в увеличенном виде, добротой уже никак назвать было нельзя. Потому что енот стал делать стену, чтобы оградить себя от всех остальных, которые неожиданно по сравнению с енотом, оказались очень маленькими.

Впрочем, это и было проявлением доброты, так как енот не хотел причинить другим вреда, но другие не видели этого. Они видели только стену, и не понимали зачем енот её строит. Они считали, что раз енот строит стену, то он хочет отгородиться от них, потому что он их не любит. Они не знали, что как раз все наоборот, он отгораживается именно потому, что любит их. Енот чувствовал их отношение и попробовал снова попросить великого степного духа сделать его маленьким.

Но великий степной дух не вышел на связь с енотом, потому что енот перестал в него верить.

рано утром в субботу

Так и не заснул. Че за жизнь? Когда можно спать — неохота. Когда НАДО вставать — спать хочется…

Это противодействие НАДО, что ли? Вообще тогда надо любое НАДО уничтожить.

НАДО  уничтожить НАДО…

Но тогда ведь уничтожится и первое НАДО, а если оно уничтожится, то первым, т.к. первым в предложении стоит. Тогда второе НАДО не уничтожится, потому что необходимость в его уничтожения определяется первым НАДО.

Или оба НАДО уничтожатся одновременно?

А может, вообще ВСЕ НАДО уничтожатся одновременно?

Тогда понятно, почему они не уничтожаются. Они собираются вместе, чтобы быть уничтоженными одновременно. И пока они ВСЕ не соберутся, никакого уничтожения НАДО не будет. А они никогда все не соберутся, потому что постоянно появляются новые НАДО. Вот подлые гады!

Где же ХОЧУ? Они только могут противодействовать НАДО, возглавив их и направив для реализации своих целей. А если нет ХОЧУ, то будут править НАДО. Поэтому те, у кого нет ХОЧУ, — рабы НАДО. 

про медведя

     — Расскажи мне сказку, — попросила Катенок.
     — Я не знаю — отмахнулся Семеныч.

     — Ну расскажи! Про медведя! Четыре предложения…
     Семеныч подумал, что первое предложение  уже есть ("Жил-был медведь"), и начал:

***

     Жил-был медведь. Он был большой, но с виду. Когда на него смотрел заяц или какая-нибудь там лиса, они считали, что он большой. Но сам медведь знал, что по сравнению с драконами он был в пределах погрешности и поэтому большим себя не считал. 
     Однажды медведь ел малину и нечаянно схватил пастью шершня. Шершень естественно ужалил медведя в язык, медведь сомкнул челюсти и раздавил шершня, но от этого ему легче не стало.
     Боль нарастала. Язык и внутренняя полость пасти медведя опухли. Затем начала опухать гортань, и его дыхание стало затрудненным. 
     "Ни хрена себе, поел малинки!", — горько и криво (как смог) ухмыльнулся медведь. 
     Затем дыхание стало совсем затрудненным, и сознание медведя помутилось. Он начал видеть странные картины, не являющиеся отражением реальности, — "глюки пошли", если по-простому выразиться. 
     И увидел он огромного шершня, который смотрел ему в глаза и как будто "выпивал" его взглядом. По мере этого "выпивания" медведь уменьшался, а шершень увеличивался в размерах.
Когда шершень стал совсем большим, а медведь совсем маленьким, медведь понял, что шершень сейчас сожрет его (как только что наяву он сам сожрал шершня). 
     Но медведь ошибся. 
     Шершень не сожрал его. Неожиданно (и для шершня, и для медведя) вдруг раздался мощный низкий рёв, отдаленно напоминающий рык льва, только во сто крат сильнее. Завибрировал воздух, как будто медленный, но мощный ураган пронесся над поверхность леса. И стало невыносимо жарко, как будто солнце неожиданно сильно приблизилось к земле.
     Медведь отвел взгляд от шершня и увидел огнедышащего дракона, который вылетев из-за скалы, огненным языком слизал шершня и, посмотрев искоса на медведя, развернулся обратно. 
     — Постой! — крикнул ему медведь, — Возьми меня с собой!
     — Не могу, — ответил ему дракон, — Драконы не бывают отдельными от того, кто их видит. Только ты сам сможешь стать драконом, если этого правильно захочешь. 
     — А что значит "правильно захочешь"? — спросил медведь, но дракон уже улетел.
     "Вод гад такой!", — разозлился медведь и огненным шквалом изрыгаемого пастью огня расплавил скалы.

***
     — А почему медведь попросился к дракону? Разве ему плохо было быть просто медведем? — спросила Катенок.
     — Ему всегда было плохо. С самого начала существования. Он никогда не хотел быть медведем, — ответил Семеныч.

Пушкин и царь

Пушкин любил царя. Причем не в том смысле, в каком олухи, крича "За веру, Царя и Отечество!", шли убивать супостата, а в том прямом, житейском смысле. 
Нет-нет! Вы не о том подумали!
Пушкин не был гомиком! Во всяком случае, история фактов этому не приводит. Пушкин царя просто любил. Как любили крестьяне пить брагу, а помещики шампанское. Любил и любил. На расстоянии. 
А царь, вероятно, смутно ощущая какую-то лажу, потенциально исходящую от Пушкина, подсознательно сторонился его. И Пушкин, чуя настороженное отношение царя, тоже не старался навязывать свое общество придворным кругам преданных царю лизоблюдов.
Но, конечно, такое положение вещей не давало Пушкину спокойствия, и он, будучи генетически человеком активным, ухлёстывал за дамочками. И крестьянок хорошеньких тоже не оставлял без внимания. 
А когда совсем скучно становилось Пушкину, он начинал издеваться над собой. Вероятно, некая склонность к мазохизму имелась у него, хотя в явном виде проявления не находила. 
Пушкин брал перо в руки, частенько дрожащие от буйных ночных загулов, и писал. Он писал тексты, загоняя слова в строгие рамки выдуманных правил, что было занятием довольно утомительным. Однако, в результате получалось достаточно забавное чтиво. Текст, после издевательств Пушкина, приобретал совсем иное качество. Слова упорядоченным строем ровными шагами шли в выбранном Пушкиным направлении. Текст становился ровным, легким и певучим.

"Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя.
То, как зверь она завоет,
То заплачет, как дитя"…

А Музыкант не любил стихи. Они ему были противны. И читать их он не любил, и слушать, и писать. Хотя приходилось иногда все это ему делать. Для Музыканта стихи представляли всего лишь форму, в которой было удобнее вести голосом основную мелодию песни.  
Злился он, когда писал стихи, но писал. Потому что любил сочинять песни. А царя он не любил. И Пушкина тоже. Не всем же быть такими, как Пушкин. Не всем же любить царя и прятаться от кредиторов.

…степь да степь кругом

Мы, сами того не понимая, тем или иным образом все всегда живем в степи.

И она окружает нас. Полностью окружает. Без исключения. Нам может казаться, что мы живем в горах, на острове, в каком-либо ограниченном пространстве, изолированном от внешнего  мира в качестве наказания за антисоциальные поступки.

Многое нам может казаться, но истина от этого не меняется. Степь проникает сквозь нас и выходит наружу, не замедляя свое вечное движение к небу, к великому степному духу, который смотрит на нас сверху.

И улыбается

иногда берешь в руки карандаш, а он превращается в мох

Жил-был Хапрь*. Он был такой… непохожий ни на кого. Он был такой, каким может быть только он — Хапрь. Его даже сравнить было не с кем. Издалека, при плохом освещении, его можно было принять за розу… Но это была не роза, это был Хапрь.  Вблизи, при ярком свете, его можно было спутать с куполом церкви…. Но не было ни купола, ни, тем более, церкви. Это был все тот же Хапрь. Его голос иногда сливался с громом небесным, а иногда напоминал шепот ветра. Он был одновременно и добрым, и злым, но всегда индивидуальностью. Например, он не был добрым, но не был злым. Однако, при этом, он не был и равнодушным. Он был третьим по отношению к добру и злу. Он всегда оставался одинаковым в своей индивидуальности, но одновременно с этим, его одинаковость всегда была разной. 
…много можно рассказывать о нем, но это не прибавит ровно никакого дополнительного знания за исключением того, что это — Хапрь.
Он спас меня. Любопытство всех переключилось на него, поэтому мне удалось ускользнуть от пристального внимания людей, и уйти в тень, откуда можно было спокойно наблюдать за всем происходящим и делать соответствующие выводы. 
Хапрь все изменил, но не потому, что что-то делал, а  потому, что именно он никогда ничего не делал, но везде присутствовал. Лишь он один дал понять внимательным, что делание ничего не меняет, а мир изменяется только созерцанием. Потому что смущается мир от единственно мудрого взгляда того, кто ничего не делает. 
Это было откровение. И имя было у откровения. Странное имя, ранее не слышанное. Но оно было. 
Когда я выздоровел, то не помнил содержания кошмара, в который был погружен в беспамятстве лихорадки. Помнил я только одно. Имя. 
Хапрь…

Примечание:
*По одной из версий, о которой мне рассказал многослойный реставратор туалетной бумаги, Хапрь был двоюродным  братом Идиосланского Фан-Креатита. Но, как выяснилось позже, это было не так. У Идиосланского Фан-Креатита не было двоюродного брата, потому что и его самого не было. 

про Туман

 Жил-был Туман.

Он был не такой, как все остальные туманы. Все остальные туманы приводили  к перемене погоды, а этот Туман был особенный. Он приводил к перемене всего. Он анализировал желания людей и делал так, чтобы после того, как он рассеется, их желания исполнялись.

Люди, однако,  воспринимали Туман, как и все остальные туманы. Они не хотели его. Он мешал им. Особенно тем, кто во время его появления находился за рулем автомобиля. И чем больше была скорость автомобиля, тем сильнее не любили. Как известно, самые "крутые", по выражению людей, "тачки" имеют и самые "крутые" люди. Самые богатые, самые удачливые, самые самодовольные. Именно они сильнее всего не любили туманы и наш особенный Туман тоже. Они не понимали разницы.

Впрочем, что греха таить, никто не понимал разницы. Не только "крутые", но и обычные люди воспринимали Туман, как явление, мешающее им видеть. Можно подумать, они умели видеть.

Людям только кажется, что они умеют видеть.

На самом деле, они не видят, а наблюдают собственные представления о том, как все устроено.

Туман же менял и эти представления. Собственно, он только их и менял, но этого было вполне достаточно. Когда он рассеивался, тревоги и печали исчезали, и происходили различные положительные, с точки зрения людей, события.

Туман с удовольствием наблюдал, как люди радуются, и ему совсем было не важно, что они никак не связывают это с ним, с Туманом. Он улыбался им, и его собственное настроение тоже улучшалось. Он был очень добрым и терпеливым. Даже когда люди в очередной раз говорили: "Опять этот проклятый туман!", он не обижался.

Туман прекрасно понимал, что люди интерпретируют события, исходя из собственного представления о том, как устроен мир. И Туман не злился на людей за неблагодарность, потому что знал, что мир устроен так, как мы сами себе его представляем… 

Человек, который взорвался

Жил-был один человек. Он был дурацкий какой-то. Не дурак вообще, но бестолковый. Неприкаянный. Он делал что-то, но все ему было не в кайф. И от этого злился он.

А потом заметил, что стало у него подниматься давление. Он думал "Че это вдруг?".

А давление поднималось от того, что он не замечал.

А не замечал он того, что стал уменьшаться в размерах. Не сильно, впрочем, но вполне измеримо. …если мерить, конечно. Так, где-то на один-два процента в линейном выражении. Но размеры-то уменьшались, а недовольство безкайфовой жизнью увеличивалось. Это противоречие и выражалось в повышении давления.

А еще он начал слепнуть, потому что смотреть ни на что не хотел. Хотя сам он этого не понимал, и очень удивился бы, если бы ему об этом сказали. И не поверил бы он ни за что. Хотя он и так ни во что не верил.

В общем… сказка-то короткая… Завершилось всё тем, что он… лопнул.

Взорвался.

И превратился в ветер

Одиночство… Это хорошо или плохо?

Казалось бы, ответ очевиден. Человек — существо социальное, значит, для него одиночество плохо. Но, когда все "так достали", что не хочется никого не видеть и не слышать… кажется, что одиночество, это то, что нужно. Именно в этот момент. Но не всегда. Видимо, как и многое другое, одиночество хорошо в меру.

 

about страус

Обижаясь, Ты, как страус, прячешь голову в песок… потому что обида дает ложное ощущение собственной якобы правоты.

 

 

…а для начала, надо бы разобраться

 

про сон

Жил-был сон. Он был странный. Он ходил везде, как ему вздумается. К кому-то приходил, от кого-то уходил. Он так поступал до тех пор, пока ему не дали в нос. Сильно дали. Ботинком. Тогда сон расстроился, напугался и обиделся. И сказал: «Вот не буду за это ни к кому приходить!». Но не от него это зависело, приходить ему к кому-нибудь или нет. Он все равно стал приходить, но уже без всяких выкрутасов и своевольных уходов. Так и люди… Они думают, что вольны поступать, как им вздумается. Но нет. Они вольны поступать так… как вздумается тому, кто их видит во сне.

Это не сказка, это истина. Она не для каждого одинакова.
Она для каждого разная. Истина абсолютна, но и относительна одновременно. Она абсолютна в своей относительности, и относительна в своей абсолютности. Это очень просто. Закрой глаза и увидь ее. Она там. Во сне

сказка про Хозяина

Жил был телефон. Телефон был старый, с витым шнуром и круглым диском для набора номера. Он скучал.

Когда у хозяина появились новые телефоны, он забыл о нем.

Новые телефоны были маленькие, мобильные, с интернетом и множеством других функций. Ими было удобно пользоваться, а старый телефон не убирали просто потому, что вот он вроде есть и есть. Особо не нужен, но выкидывать жалко.

Старый черный большой телефон как-то спросил у смартфона, который зачем-то положили рядом:

— Почему про меня забыли? Разве я неисправен?

Мобильный телефон усмехнулся, мигнув, и ответил:

— Дело не в этом. Неважно, исправен ты или нет. Неважно, что ты никогда не подводил хозяина… в отличие от меня, например.

— А в чем же тогда дело? — удивился старый телефон.

— Ты старый! Ты пережиток прошлого! Ты неудобен! Тебя нельзя взять с собой! Ты не фотографируешь! Не выходишь в интернет. С тебя нельзя читать и слушать музыку!

Задумался старый телефон: "Глупость какая… Я же не книга, не фотоаппарат, и не музыкальный проигрыватель".

Так вот и люди. Они перестают быть нужными не потому, что плохо что-то делают или кого-то подводят. Они перестают быть нужными, когда становятся старыми, и когда появляются другие, новые…, которые тоже когда-нибудь устареют для Хозяина.

ОткрытИе Истины. И так бывает (сказка о ручке)

 Жила-была ручка. Дешевая. Шариковая. Ее пластмассовый корпус развинчивался посередине.

Задумалась как-то ручка: «А вот что я такое? Сущность моя в чем? Я – стержень, или я — корпус? Наверное, все-таки, я — стержень, потому что пишут-то стержнем…».

И осознала себя ручка, как стержень. От появившейся определенности, у ручки появилась уверенность в себе, а с нею и настроение поднялось.

Она в тот момент лежала в кармане пиджака очень солидного человека, который спешил на деловую встречу. Ручка очень гордилась тем, что ею подписывают исключительно важные документы и ставят резолюции. И когда ручку вытаскивали, чтобы поставить подпись, она часто свысока смотрела на другие ручки, те, что в беспорядке болтались в канцелярских стаканах на захламленных столах. Самое ужасное, что другие ручки могли стоять так целую вечность, и, иногда, вверх ногами…

В один прекрасный день протек стержень у ручки. Солидный человек обнаружив, что ручка потекла и измазала карман, вытащил стержень и выбросил, чертыхаясь, в урну. Стержень, осознав себя в урне, идентифицировал себя в новом корпусе. Гораздо большем, чем прежний пластмассовый корпус ручки. К тому же урна находилась в Думе.

"О! Я расту!" — обрадовался стержень-урна, весь дрожа от безумного восторга. После полудня урну вытряхнули в мусорный ящик.

И опять обрадовался стержень, осознав себя в новом, еще большем, чем прежде корпусе: "Как здорово! Какая я теперь большая ручка! Даже больше своего прежнего хозяина — человека!"

И стало у стержня-ящика еще более радостное, можно сказать, прекрасное настроение.

Вечером мусорный ящик погрузили в контейнер мусоровоза. И опять обрадовался стержень-мусоровоз, поняв, что его корпус стал еще больше. И снова у него улучшилось настроение.

«Боже, что за чудесный день!» — ликовал он.

Ночью разгрузился мусоровоз на свалке – стержень оказался в гигантском карьере на куче мусора. Тогда посмотрел он на звездное небо и вдруг понял истину, которая раньше скрывалась от него под оболочкой предыдущих корпусов:

"Я вижу небо, и ничто меня от него не ограждает! Нет у меня корпуса, ограничивающего распространение моего осознания себя. Только теперь, я понял, кто я!"

— Открытые истины иногда нелепо выглядят со стороны…- 

"Я — мир!" — гордо думал потекший стержень от дешевой пластмассовой ручки, лежащий на свалке в мусорной куче. 

Поздно

Жил-был скунс. У него был большой кошелек, в котором он собирал обиды. Он собирал их везде и от всех тех, кто по каким-то причинам их испытывал. Те, кто испытывали обиды, освобождались от них, но оставались незримо привязанными к кошельку скунса, хотя не осознавали это. 
Когда кошелек скунса стал полным, он положил его под пресс и сделал из набранных обид деньги. Подбросил их наверх в небо. В небе деньги стали размножаться и падать на землю. Но последователи скунса сумели направить поток денег себе, а всех остальных (людей и зверей) поработили, привязав через возникающие у них заново обиды к деньгам. Звери меньше к ним привязаны, потому что меньше обижаются. Зато люди… Вот люди сильно поработились. Настолько сильно, что перестали быть людьми. 
Скунс пришел к Богу и сказал: 
— Посмотри, что стало с людьми. 
Бог посмотрел и ответил:
— Ну и ладно. Что мне до них. 
Скунс удивился:
— Как что? Ты же их создал!
Бог засмеялся:
— Ты, когда ходишь в туалет, тоже кое-что создаешь. Что ж теперь?
Скунс опешил от неожиданности:
— Ты сравниваешь людей с дерьмом?
— Нет, что ты,  — ответил Бог. — Я совсем не сравниваю их с дерьмом. Сравнивать можно разное, а люди и есть дерьмо. 
Скунс ушел, задумавшись: "Что-то тут не так. Не может так быть. Так подло и так гадко. Не верю в Бога…"
Не знал скунс, что не только он не верит в Бога, но и Бог не верит в скунса.

Счастье — самая удивительная вещь в мире. Стоит недорого, но нигде не продается…

Спасибо за вечер!!! Я уже не ждала, вернее, ждала ненавистного: «я дома». Кто-то говорил, дом наш там, где сердце. Оно у Тебя там, в трех остановках. Ничего не поделаешь, но все равно, думаю, слава Богу, что не в другом городе. Девять часов, десятый… Стою, прижавшись, к стеклу на балконе. Я не плачу, не думай. Так… Стучит мое сердечко обреченно, даже в кончиках пальцев неприятно покалывает.

Но, нет! Уже совсем поздно раздался телефонный звонок от Тебя: «Кто там у меня погулять хотел? Спускайся, я внизу». Я вышла, то есть вылетела, сбежав по ступенькам, хотя обычно пользуюсь лифтом. С удовольствием коснулась Твоего носа. Молча. Но Ты знай, что внутри у меня все кричало от радости!

Мы никуда, конечно, не пошли. Просто сидели на детской площадке, курили и ели мороженое. Говорили о трекере, недоделанных песнях и романах, снова уверяя друг друга, что уже совсем скоро станем знаменитыми, и у нас появятся звукорежиссеры и редакторы. Вспомнили безрукого мужика, который восхищался нами, когда мы сидели прямо на траве, возле дороги. Потом мы тихо смотрели на проезжающие мимо машины, на проходивших мимо людей, на зажигающиеся окна в домах. Мы дышали осенним, но еще таким летним воздухом, наверное, последнего теплого дня в этом году. В Нашем году.

Я понимаю, что очень скоро привычка и утомленность сожрут Наше чувство, не оставив Нам ни крошки. Ну и ладно. Сегодня-то Мы вместе. Я видела, как Ты устал. Ты устаешь так же, как и я, приходя с работы голодный, совсем без сил от суеты и многочасового дня на работе, которую я научилась ненавидеть, так же как и Ты. Я очень многое теперь чувствую через Тебя.

Эта прогулка, конечно, не обещала Тебе никакого удовольствия. Но Ты сделал это для меня, просто так, чтобы доставить радость мне. Ты ведь часто говоришь о том, что если мне приятно, то Тебе становится приятнее вдвойне. А я не верила. Ты самый замечательный. Спасибо, что Ты у меня есть… И просто за то, что Ты есть… Прошло всего полчаса, обертки от мороженого в урне, а у нас в душе еще тридцать минут прибавились к Нашей любви. Понимаешь, почему половина часа прошла, а прибавились минуты? Потому что «тридцать» больше, чем «пол-». Теперь я точно знаю, что она существует. И, может, все-таки, не умрет? Я целую Тебя. И мне кажется, что точно не умрет. Нет у нее такой возможности…

Ты садишься в машину… Спасибо Тебе!!! Чудесный вечер! А теперь иди, и скорее напиши мне: «я дома»(чтобы я не волновалась), ужинай и закрывай глаза. Спи, мое чудо. Спи, мое счастье. Я люблю Тебя. Сегодня Наша любовь стала счастливее еще на один день, вечер и ночь…

из романа «Студия»

Может, мы тут случайно? Или этот мир имеет разное предназначение для разных сущностей. Для кого-то тюрьма. Для кого-то школа. Для кого-то детский сад. Для кого-то рай. Для кого-то цирк. 

…или каждый сам себе выбирает, что для него этот мир?
 

о том, как надо есть

– Лев Евстигнеевич! – крикнул корреспондент, пытаясь догнать бодро шагающего по холлу знаменитого академика Коростылева.

– Да? – слегка прищурился академик и, остановившись, обернулся назад.

– Здравствуйте! Хотел задать вам пару вопросов… – запыхавшийся корреспондент тяжело дышал и вытирал платком пот с раскрасневшегося лица.

– Что это вы так взопрели? – иронично спросил Коростылев.

– Так вот… – корреспондент смущенно хлопнул по внушительному животу.

– Питаетесь неправильно, батенька! – строго ответил академик.

– Вы имеете в виду раздельное питание? Или то, что нельзя есть после шести вечера? Что я только не перепробовал… ничего не помогает! – горестно вздохнул корреспондент.

– Я имею ввиду совсем другое. Вы, наверное, кушаете сидя?

Корреспондент оторопело посмотрел на академика:

– Ну да… А как же еще?

– Употреблять пищу следует стоя! – Коростылев назидательно поднял указательный палец. – Во время приема пищи «сидя» у человека получается складка внизу живота. Временная система «пища – организм», которая образуется во время еды «сидя», ложно воспринимает эту складку, как правильное состояние, требующееся для всего процесса, в том числе и для пищеварения. И организм, если можно так выразиться, «запоминает» это состояние! В дальнейшем пищеварение в кишечнике также происходит, требуя эту самую складку внизу живота. Кишечник человека формируется таким образом, что часть его уходит в эту самую складку, из которой в результате и вырастает неестественно большой живот! Иначе говоря, не тот живот, каким он должен быть, а пузо!

Корреспондент неуверенно проговорил:

– Но ведь всегда все ели и едят именно «сидя»!

– Под словом «все» вы имеете в виду людей? А разве животные едят «сидя»? Или они едят «стоя», пусть и на четырех конечностях?

– Ну… я не знаю точно…

– А я знаю! Из животных только обезьяны питаются «сидя», да и то не всегда. У них также, как и у людей, бывают пуза… Правда, не такие большие. 

– Выходит, люди неправильно питаются? И надо всем есть «стоя»?

– Выходит, так! Имелись раньше такие забегаловки, в которых пищу принимали «стоя». Там были установлены высокие столы без стульев. В пивных, например. Во времена моей студенческой юности, такие заведения были достаточно распространены… Сейчас не знаю, остались они, или нет.

Корреспондент задумчиво почесал подбородок:

– Вы, Лев Евстигнеевич, меня, честно говоря, ошарашили…

Коростылев улыбнулся:

– Не только вас, юноша. Не только вас, поверьте. Многие сейчас начинают задумываться… А о чем вы меня хотели спросить–то?

Корреспондент пожал плечами:

– Я хотел узнать, чем в последнее время занимается ваша знаменитая лаборатория в Таркабулаке.

– Вот этим и занимается. – загадочно ответил Коростылев и, попрощавшись, поспешил на конференцию, где уже объявили его выступление.

Краб и крот

Жил-был краб. Но не простой краб. Он не в море жил, а под землей. Специальный был краб. Подземный.

Только вот ему самому от этой его "специальной подземности" никакого счастья не было. Он и чувствовал-то всегда себя "не в своей тарелке". Не потому, что трудно было жить под землей, а потому, что не живут обычно крабы под землей. Как встретит его кто-нибудь, червяк, например, медведка или жук, так и стоят, вытаращив глаза на краба. Ему не очень-то приятно было такое бестактное проявление внимания к своей персоне, но ничего поделать он с ними не мог. Потом привык и махнул рукой, делая вид, что не обращает внимания.

Был у краба, правда, друг, который не таращил на него глаза. Этот друг может быть и таращил бы глаза на краба, если бы мог, но не мог он этого. Потому что был слепым. Как крот. Да, собственно, это и был крот.

Краб под землей очень ловко пристроился жить. Перемещался он боком, разрыхляя себе путь огромными сильными клешнями и проталкивая свое покрытое панцирем тело сильными ножками. Во время передвижения он прятал глаза под хитиновыми пластинами, а когда вылезал на поверхность, то рассматривал наружный мир с любознательностью и тайным желанием понять его устройство.

Крот дружил с крабом, потому что друг рассказывал ему о том, что видит. Никто не рассказывал кроту об этом. Все остальные подземные жители были очень озабочены добыванием хлеба насущного. Вернее, не хлеба, как такового, а корешков, личинок, и всякого прочего более мелкого, чем они сами, и годного для употребления в пищу.

Крабу нравилось молчаливая мудрость крота. Иногда он подозревал, что за молчанием крота может крыться совсем не мудрость, а отсутствие знаний. А о чем можно было разговаривать, не имея ни знаний, ни зрения, которое, собственно, и предназначается для получения знаний?

Но так или иначе, краб и крот стали неразлучными друзьями. Краб привык к тому, что крот слепой, и уже не замечал этого. Крот привык к тому, что его друг все-таки существо, которое прежде под землей не встречалось.

Долго они дружили. До тех пор, пока крот не узнал, чем питается краб. Он, слепой, не видел, что краб не ест личинок и корешков, обычную пищу подземных жителей. Он думал, что краб, в этом смысле ничем не отличается от остальных. Но это было не так.

Однажды крот, имевший за счет отсутствия зрения очень хороший слух, услышал странные звуки, напоминающие сдавленные стоны и раздающиеся со стороны своего друга.

— Что ты делаешь? — спросил крот.

— Я ем. — оторвавшись от трапезы, ответил краб.

— А почему такие звуки? — удивился крот. — Ты чем питаешься?

Последовало недолгое молчание и, спустя несколько секунд, краб, нехотя, ответил:

— Тебе так уж очень это узнать?

Крот озадаченно ответил:

— Ну… Не то, чтобы очень. Но почему бы и не узнать? Разве тут есть что-то секретное?

— Я не знаю. Наверное, нет тут ничего секретного. Хотя… все-таки это и не очень привычная еда для других…

— Скажи? — попросил крот.

— Хорошо, — пожал клешнями краб и ответил. — Я питаюсь талантами, которые люди зарывают в землю.

Крот промолчал и ничего не ответил крабу. Он в первый раз в жизни подумал, о том, что хорошо, что он слепой и не видит этого. Крот долго с крабом не разговаривал после этого.

Потому что с точки зрения крота лишать людей надежды на возможность реализации своего таланта было западло.

Алгебра Слова Вошедшие в неизвестность — скачать книгу бесплатно в формате epub, fb2, rtf, mobi, pdf на телефон, андроид, айфон, ipad или читать книгу онлайн, отзывы, краткое содержание

В электронной библиотеке Альдебаран можно скачать книгу Вошедшие в неизвестность, автора Алгебра Слова бесплатно в формате epub, fb2, rtf, mobi, pdf для телефона, андроида, айфона, ipad или читать книгу онлайн.

Источник: Алгебра Слова Вошедшие в неизвестность — скачать книгу бесплатно в формате epub, fb2, rtf, mobi, pdf на телефон, андроид, айфон, ipad или читать книгу онлайн, отзывы, краткое содержание

«Что» и «Кто»

"Что" и "Кто" сидели в кабаке. Выпили по будтылке водки и начали спорить, кто из них главнее. Кто говорит: 
— Я главнее, потому что я о живых, а ты о предметах!
Что не согласился: 
— Я не только о предметах, но и о событиях, и о времени тоже. К тому же, если говорят обо всем, то говорят "что"! Поэтому я главнее!
Кто разозлился: 
— Дурак ты!
— Кто дурак? — спросил Что. 
— Ты дурак! — ответил Кто. 
— Если, отвечая на мой вопрос "кто дурак?", ты назвал меня, значит я не только "что", но еще и "кто"! Значит я включаю и тебя в себя.
Кто встал и пошел на выход.
— Эй! — крикнул Что. — А че, я платить за двоих буду?
Кто обернулся и сказал:
— Так если ты включаешь меня, то вот и плати за себя… Заодно и за меня заплатишь.

о пользе курения

Не замечали ли Вы, что в последнее время стали более раздражительны, чем обычно? Стали плохо спать, меньше радоваться? Замечали? Это происходит не только у Вас…

Дело в том, что, как доказывает знаменитый академик Соединенного Королевства Лев Евстигнеевич Коростылев, человечество находится на пороге "эпидемии самоубийств". В кавычках приведены дословные выражения Л.Е. Коростылева.

Находясь в "маниакально возрастающей энергетической зависимости", человеческая цивилизация добывает нефть и газ, буря скважины, глубоко уходящие в недра Земли. Земле, котороя является "живым существом", эти "укусы" порядком надоели, и она решила "почесать там, где чешется".

Воздействие Земли оказывает влияние на психику людей и проявляется в массовом увеличении суицидальных устремлений, которые развиваются в геометрической прогрессии. Практически каждый человек за последний год "на 30% движется в этом направлении" за исключением "дебилов и тех, кто живет на природе". Большинство людей скоро начнут совершать самоубийства. 

"Так земля мстит людям за то, что они добывают нефть и газ. Все скоро сдохнут" — заявляет один из величайших умов современности. Безусловно, в этом ему можно верить, хотя бы потому, что любой человек рано или поздно умрет, а понятие "скоро" весьма относительно.

По исследованиям, проводимым в лаборатории академика в городе Таркабулаке,  оказалось, что единственным спасением от резкого обострения суицидального синдрома является курение. 

"Лев Евстигнеевич! Неужели человечество обречено на вымирание и его ничем нельзя спасти? Ведь маловероятно, что правительства государств, находящиеся в тесной взаимосвязи с руководителями нефтегазовых компаний, запретят бурение и заставят законсервировать действующие скважины?" — задал академику вопрос представитель прессы.

"Не все так трагично, сынок. Естественно никто не откажется от бурения. Во всяком случае пока. Есть у меня одна перспективная разработка, которая касается изменений в энергетической сфере… Но это отдельная тема для обсуждения" — академик углубился в размышления.

"Лев Евстигнеевич! Но пока вы не реализовали свою новую энергетическую разработку, что же делать?"

"Что? — академик поднял седую голову и, улыбнувшись, продолжил: — Да просто все! Курить надо. Или надо дышать дымом, когда курят другие. Хотя бы изредка…".

Дополнительных пояснений от академика получить, к сожалению, не удалось. Беседа была прервана срочной встречей Льва Евстигнеевича с премьер-министром.

 

 

Предназначение времени

Всё есть закономерности, и всё есть случайности. Лишь время создает иллюзию того, что одно отличается от другого. Если интервал времени между произошедшими событиями достаточно небольшой, чтобы увидеть взаимосвязь, то считается, что причина наступления последующего события закономерна. Если интервал большой, то обусловленность последующего события не понятна, и события считаются случайными. Но любой интервал времени пренебрежимо мал по сравнеию с бесконечностью. Только люди могут руководствоваться количественными характеристиками времени. Фактически время является единственным препятствием, которое не дает понять, как устроен мир. В этом, собственно, и заключается предназначение времени.

Барсук

Жил был барсук. Ему очень не нравилось ходить на работу. Западло ему было это делать. Решил он стать писателем. Взял и написал книгу. Направил  в издательство, а там не приняли. Барсук спросил: "Че так?" Ему ответили: "До фига таких барсуков, которые книги пишут". "Ну и че? — удивился барсук. — Других же печатаете". "Так мы печатаем тех, кого можно продать", — ответили в редакции. "А что мне делать? Я писателем хочу быть. Мне работать неохота" — спросил барсук. "Да че хочешь, то и делай. Нам-то что" — ответили в редакции. Барсук пошел домой, а по дороге встретил слона. Посмотрел на него, и подумал: "А хорошо, что я не слон… Потому что, если бы я был слоном, то мне пришлось бы долго мыть уши и писать большую книгу. Не пойдет же слон в редакцию с маленькой книгой. Неудобняк, типа". Написал тогда барсук книгу про слонов. Он ничего них не знал, и поэтому все придумал. Книгу он показал слонам, и те долго ржали, и предложили ему помочь опубликовать книгу. "Как ты, блин, все-таки добился того, что стал писателем?" — спросил у барсука суслик, с которым они вместе обивали раньше пороги редакций. "Найди свою целевую аудиторию, и пиши для них. Тогда все и получится. А если писать будешь то, что сам хочешь, то сам за это и платить будешь". Короче, сказка эта не волшебная, а ошибочная. Ошибся барсук. Не надо было ему никого искать. Ни слонов, ни ящерицу, которая бы помогла ему советом, потому что знала: Хочешь чего-то? Посмотри от кого это зависит, и сконцентрируй свои усилия на нем. Ибо деньги — всего лишь средство обмена. Направь свои усилия на создание конкретного востребованного кем-то продукта, и все у "тебя" получится… Если хватит времени. Времени у барсука было достаточно. Он был бессмертный. Я забыл об этом сразу написать. Ну да ладно, написал все же.

© Семеныч

зайцы тоже спят

Шел заяц по полю. Смотрит, летит винт. Заяц говорит:
— Че это за фигня? Ты зачем тут летаешь?
А винт отвечает:
— Я не летаю. Это ты спишь уже. И тебе всякая чушь снится!
Заяц открыл глаза и проснулся. Но это ему приснилось. Приснилось не то, что винт летает, а то, что он проснулся. Потому что на самом деле, он продолжал спать…

о тех, кем питаемся мы… и тех, кто питается нами

Вы любите есть мясо? Или рыбу? Или Вы вегетарианец и предпочитаете питаться растительной пищей? Вы никогда не задумывались о том, как к этому относятся животные… рыбы… или растения?

Вам часто бывает плохо? Но тому, кто питается нашими эмоциями, до этого нет дела.  Хорошую или плохую энергетику Вы вырабатываете, ему не важно. Он собирает свой урожай. Его должно быть много.

про плебисцит

"Всё" и "Ничего" пошли как-то гулять. Смотрят, лиса идет. Думают: "Куда она пошла?". А лиса посмотрела на них и говорит: "Не смотрите на меня, "Всё" и "Ничего"! Потому что  ваш общий взгляд   делает меня мышью!"

Тому, кто знает всё

Тому, кто знает всё, нечего больше знать.

Поэтому интереса в существовании у него нет.

Даже тот, кто создал всё, не знает всего.

…а если знает, то существование его неинтересно.